Serge Bazilic - хроники пикирующего эпикурейца

Если я и скучаю по чему-то в ХХ веке, то это по ярким индивидуальностям - гигантам, штучному товару, центрам притяжения, вокруг которых вращались воронки истории. По небольшим мастерским и ручной работе. По гордости мастера. По душе, вкладываемой в своё дело. Хейфец - музыкант уникальный. С острым кристальным звуком. С предельным напряжением нитей каждой интерпретации. Музыкант довлеющий, доминирующий, не допускающий сомнений и возражений. Но по этой отточенной, отлаженной машине вьются изящные, тончайшие цветы глубокого внутреннего лиризма. Это явление пробивающихся сквозь казалось бы полную невозмутимость и непререкаемость тончайших чувств и переживаний - и есть главная для меня ценность Хейфеца. Диск, который я предлагаю послушать, содержит музыку, которая, на мой взгляд, наиболее выгодно подчёркивает лучшие черты Хейфеца. На записи - Первый Концерт Макса Бруха, Пятый Концерт Вьётана и совершенно поразительная Шотландская Фантазия Бруха, в которой Хейфец предстаёт просто ...

В вымерзшем захолустном храме где-нибудь в графстве Кент или Саффолк тощий, истёртый жизнью органист дышит на ладони, чтобы согреть пальцы. Знает ли он, что останется только “неизвестным английским композитором”. Знает ли, что всё же, ещё через много лет его музыка будет оживлять огромный блестящий орган собора куда большего, чем тот, в котором он сейчас. Или ему не до того? Не до этого знания. Но он чувствует спиной ветер, который будет шелестеть в кронах трехсотлетних дубов на церковном кладбище, укутанном влажным мехом мха, когда его музыку будут исполнять в тысячах километров отсюда. А потом был Бах. Дрожь под рёбрами Лешека Дезидерия Городецкого. Тело его - этот прекрасный собор, кровь его - эта музыка. Органный Бах собирает в фокус всё творчество вселенского гения. Это больше, чем вся остальная музыка. Это абсолютные торжество и мощь его полифонии.  И даже оркестровые вещи звучат не так богато  и всеобъемлюще. Орган возвращает ко времени, когда ещё не было зву...