Копенгаген (часть 3)

Несмотря на то, что с фразы “я люблю гулять один” для меня однажды началась долгая совместная жизнь, это чистая правда. Когда никакой возглас человека рядом не вырывает тебя из пространства, можно погрузиться на максимальную для ватерлинии своего просветления глубину. Залечь на дно в Копенгагене и пускать только большие радостные пузыри.

Чем позже впечатление будет вербализовано, тем более богатым и объёмным оно останется. Любые слова моментально превращают объёмный объект в плоский срез крошечного его фрагмента. Да и темп, и ритм - явления неоценимые. Темп поглощения энергетики города должен быть только своим. Нужно иметь возможность в любой момент остановиться и в любой - ускориться. Остаться, созерцая какую-то мелкую имеющую значение для тебя одного ерунду, или наоборот, уйти по-датски из любого самого красивого места, не оглядываясь, чтобы не превратиться в соляной столб. Что же до ритма - его задаёт сердце - только твоё. И ему нужно подчиниться - хотя бы из чувства самосохранения.

У меня есть стихотворение “Море с женщиной не разделишь...”. Так вот, это чистый сексизм, потому что море не разделишь ни с кем.

Полное космическое одиночество даёт в Копенгагене способность к скольжению по тонкому слою воды с солью и йодом. Днём вдоль разломов туч, сквозь которые сочится солнечный сок, или вечерами вдоль светящихся ночных окон, в каждом из которых - обязательный уютный торшер.

Я уже делал попытки объяснить Копенгаген с точки зрения архитектуры. Осталась только метафизика. А она ничего не даёт туристу. Только тебе. Но, всё-таки, это то, что меньше всего хочется забыть.

Когда карабкаешься на земляную насыпь крепости, чувствуешь, что в этом идеальном городском порядке, такая доля мощного первобытного хаоса, что местные жители, должно быть, вовсе не такие, какими кажутся. Эта энергетика питала викингов. И они всё ещё здесь.

Я чуть было не забрёл на остров, полностью являющийся военным объектом. Все ворота были открыты нараспашку, но я прямо за маленьким мостом почувствовал, что нужно возвращаться - ни шагу дальше. Неподалёку оттуда - свободный город Христиания, в котором чувствуешь себя наименее свободным. Устройство мира таково, что у хиппи, толкающих тебе плюхи прямо на входе, правил, ограничений и заморочек больше всего.

Мне хотелось пить кофе в книжном магазине с кучей фотоальбомов и видом на центральный шопинг-стрит - единственное место в городе, где можно увидеть людей. Забитый народом Luis Vuitton, где всего пара потеющих охранников вынуждена каким-то чудом следить, чтобы цыганский табор всех национальностей и рас не смёл с прилавков чего лишнего. Я так и не понял, это местные или приезжие всеми “прадами” и “непрадами” стараются обзавестись трофеями из бутиков. Вряд ли приезжие, потому что Дания не та страна, куда стоит ехать за итальянскими люксовыми брендами. Разве что есть цель купить то же самое как можно дороже.

Но книжный магазин. И кофе в нём. И огромные окна. И альбомы. И прямо напротив - башня со смотровой площадкой, на которую не ведёт почти ни одна лестница. И всё очень дорого - и кофе, и книги, и теперешние воспоминания обо всей этой ерунде.

Я включаю датский джаз, и теперь, даже не зная музыканта, точно предвижу, что услышу на записи. Всю эту копенгагенщину нужно не описывать, а играть - медленно, медитативно, очерчивая огромные пространства и тесные контуры. Проводя барабанными палочками по силуэтам шпилей и башенок, водя смычками контрабасов (но не скрипок!) по конькам крыш.

Это, в общем, всё, что я хотел рассказать об этом городе. Прежде всего, себе. Потому что вы увидите его совсем другим. Но увидеть его, поверьте, стоит.